Ксантия. Счёт на человека

..... не было завтраков. Люди уходили на работу до рассвета и возвращались затемно, обходя короткие пути через пустыри, — и к декабрю город привык к страшному слову «Садовник», произносимому с той интонацией, с какой обычно произносят названия ураганов. Над могилами росли цветы, подобранные с садоводческой дотошностью: мак над пекарем — потому что мука; фиалки над медсестрой — потому что белые халаты. Газеты писали «посмертная эпитафия по профессии». Прокуратура писала «серийный убийца». Никто не писал главного: это было на самом деле любовь. Дело легло на троих случайно. Психиатр Зарин, умеющий задавать вопросы, от которых собеседник не сразу понимает, что его спросили. Быстрый и удачливый Поладин, у которого о золотой печатке говорят больше, чем о делах. И аналитик-вдовец Канов, который не ищет убийцу — он ищет закон, по которому располагаются могилы. Человек — это подпись. Карта — это почерк. Пока троица, ещё не знавшая своих будущих позывных — Резец, Серп и Док....