Сухой лёд

1772 год. Грумант — так поморы зовут Шпицберген. Промысловая артель уходит домой с полным трюмом: сало, шкуры, моржовый клык — вся зима своей деревни. По приметам кормщика Осипа Прокшина до ледостава пять дней, и он знает это по льду так же верно, как по компасу. Но у выхода из бухты, во льдах, умирает английский китобоец. Сорок семь матросов ушло в море — двадцать один жив, на ногах держатся девять. Цинга делает своё дело, а капитан просит только воды — потому что воды хватит лишь на то, чтобы не умереть сегодня. Чтобы вытащить чужих, надо сбросить за борт свой промысел и рискнуть ледовым пленом. Кормщик уже платил эту цену однажды: двадцать лет назад его артель спасла чужое судно — и пятеро русских остались на этом берегу, среди них его брат. Артель против: за одного чужого — восемнадцать своих? У старосты шестеро детей и долг, за который зимой платят хлебом. Один человек против льда, счёта и собственной памяти. Рассказ о выборе, у которого нет правильного ответа.