Музыка в подтаявшем льду

Конец тридцатых – сквозь пелену, сороковые-роковые – отчётливее, пятидесятые, начало шестидесятых – с графической определённостью. Сплав пристальных наблюдений с выдумкой. Лица, полотна, фасады, море и невские волны, плещущие в гранит, волшебный барочный дворец и злой двор-колодец, кладезь опасных детских приключений, обид… Илья Соснин, дитя коммуналки, витает в творческих сферах. Зоркий и отрешённый, одержимый завиральными гипотезами, одолеваемый сомнениями, он из минут, часов, дней исподволь складывает картину лет, но поиск «Я» для него, мечтателя, постигающего азы зодчества и художественные языки, сопряжён с поисками магического кристалла – за тусклыми видимостями ему мерещатся потусторонние сияния, от блужданий в лабиринтах искусств сама реальность делается вдруг призрачной, как городские отражения в Мойке или облака, выплывающие из окон палаццо Строцци…

Темы: философская проза, судьба человека, Ленинград