Тайна пропавшей книги, или Призрак Достоевского

Лизавета Ивановна Книжкина аккуратно расставляла книги на полке «Русская классика XIX века». Она любила этот ритуал: пальцы скользили по корешкам, вдыхая аромат старой бумаги и типографской краски. Каждая книга для неё была не просто сборником букв — это был живой организм со своим характером. «Преступление и наказание» — серьёзное, немного мрачное; «Война и мир» — величественное, с аристократическими замашками; «Идиот» — ранимое, требующее бережного обращения.